Золотой телец

32 глава недельного чтения Торы возвращает нас к подножию горы Синай.

Когда народ увидел, что Моисей долго не сходит с горы, то собрался к Аарону и сказал ему: встань и сделай нам бога, который бы шел перед нами, ибо с этим человеком, с Моисеем, который вывел нас из земли Египетской, не знаем, что сделалось. (Исх. 32, 1)

Аарон был оставлен Моисеем как его заместитель (Исх. 24, 14), поэтому понятно, что народ в ситуации, представлявшейся ему критической, обратился к Аарону. Длительное отсутствие Моисея (40 суток) было, несомненно, испытанием для народа: ведь пророк взошел на гору, призванный Господом, на глазах у всех израильтян. Однако его отсутствие стало не только испытанием веры в благость Божью, в то, что Всевышний хранит и Своего избранника на горе, и весь народ Свой у ее подножия. Отсутствие пророка стало и испытанием народа в соблюдении тех Десяти Заповедей, которые ему уже были возвещены, в том числе и Второй Заповеди, запрещающей идолопоклонство.

Но испытан был и сам Аарон. Первосвященник должен был устоять в вере, обратиться к своей пророческой интуиции, которая в свое время безошибочно указала ему время и место встречи с братом после долгой разлуки (Исх. 4, 14 и 27). Если бы Аарон бодрствовал духовно, то он, вопросив Господа, узнал бы, что Моисей возвратится на следующий день, и сказал бы об этом народу (Исх. 31, 6–7). Однако, растерявшись от требований огромной толпы, поддавшись смятению и испугу, а также опасаясь за судьбу истинной веры и святого учения, Аарон как бы забыл о возможности прямого вопрошания Господа. Он решил пойти на компромисс с толпой: с одной стороны, представить ей зримое изображение божества, чтобы утихомирить ее страсти, с другой – побудить ее все же совершить «праздник Господу», а не языческому идолу:

Увидев сие, Аарон поставил пред ним жертвенник, и провозгласил Аарон, говоря: завтра праздник Господу. (Исх. 32, 5)

(В некоторых изданиях русской Библии в приведенном стихе слово «Господу» по непонятной причине набрано со строчной буквы, в то время как в оригинале стоит непроизносимое имя – Тетраграмматон…) Аарон вылил из золота серег, которые в то время носили все израильтяне без различия пола и возраста (Исх. 32, 2–3).

Он взял их из рук их, и сделал из них литого тельца, и обделал его резцом. И сказали они: вот бог твой, Израиль, который вывел тебя из земли Египетской! (Исх. 32, 4)

Народ, бывший свидетелем множества чудесных деяний, происшедших одно за другим в столь короткое время, поспешил приписать их чужому божеству…

Моше разбивает скрижали«Праздник Господу», объявленный Аароном, был превращен его участниками в действо с явными элементами идолослужения. Наряду со всесожжениями и мирными жертвами, принесенными Господу по Закону (Исх. 20, 24), а также трапезой, вкушавшейся после принесения мирных жертв, празднование включало в себя и языческие игрища: народ встал «играть», לצחק «лецахе́к»,– буквально «смеяться», «развлекаться». А ведь разгулом отличается именно идолослужение. И даже сейчас некоторые «пастора» пытаются превратить служения Господу в своеобразные шоу, «игрища». Израильские же ритуалы всегда были связаны с серьезным, благочестивым настроением, с сердечной молитвой, с духовным подъемом. Те праздники, в которые Законом было предписано радоваться и веселиться, вызывали сердечное веселье о Господе, именующееся שמחה «симха́» – «радость», в отличие от глумливо-распутных «игрищ» язычников (Втор. 16, 14–15).

День поклонения золотому тельцу, названный впоследствии «17 Таммуза» (наступает через 40 дней после Пятидесятницы), стал траурным и доныне отмечается у иудеев постом в честь разбития скрижалей. Данный пост – «пост четвертого месяца», считая от Нисана,– упоминается в Книге пророка Захарии (8, 19)…

И сказал Господь Моисею: поспеши сойти отсюда, ибо развратился народ твой, который ты вывел из земли Египетской… (Исх. 32, 7)

Обратите внимание на то, что Господь говорит Моисею: «…народ твой, который ты вывел из земли Египетской…» Моисей, отвечая Ему,

…Стал умолять Господа, Бога Своего, и сказал: да не воспламеняется, Господи, гнев Твой на народ Твой, который Ты вывел из земли Египетской силою великою и рукою крепкою… (Исх. 32, 11)

Здесь он как бы «напоминает» Всевышнему, что именно Он вывел Свой народ из Египта, и потому все, что случится с Израилем, отзовется в сознании окружающих стран и племен на их представлениях о Господе – Избавителе этого народа:

…Чтобы египтяне не говорили: на погибель Он вывел их, чтобы убить их в горах и истребить их с лица земли; отврати пламенный гнев Твой и отмени погубление народа Твоего… (Исх. 32, 12)

Заступническая молитва Моисея за народ раздалась вслед за страшным определением, которое он услышал из уст Божьих:

И сказал Господь Моисею: Я вижу народ сей, и вот народ он – жестоковыйный; Итак, оставь Меня, да воспламенится гнев Мой на них, и истреблю их, и произведу многочисленный народ от тебя. (Исх. 32, 9–10)

«Жестоковыйный» – так переведено выражение קשה־ערף «кэше́-о́рэф», буквально «упорный хребтом» или «твердый затылком», т. е. упрямый, не желающий склониться перед волей Господней. Однако в другом месте Писания сказано, что Господь Сам обещает вести этот народ «выпрямленным» – древнееврейское קוממיות «комэми́ут», в Синодальном переводе – «с поднятою головою» (Лев. 26, 13). Следовательно, готовность человека или народа «склонить голову», покориться воле Божьей позволяет этому человеку или народу идти по жизни «с поднятой головою», не преклоняясь ни перед кем и ни перед чем, кроме Создателя.

…Итак, оставь Меня,– продолжает Всевышний речь к Моисею, – да воспламенится гнев Мой на них…

Из этих слов видно, что пока Моисей, великий праведник, ходатайствует пред Богом за согрешивших, гнев Его сдерживается заступничеством пророка. И здесь в Моисее мы видим прообраз другого «ходатая за преступников» – Машиаха Йешуа после Голгофской жертвы, о чем за семь с половиной веков до ее свершения пророчествовал Исаия:

На подвиг души своей он будет смотреть с довольством; чрез познание Его он, праведник, раб Мой, оправдает многих и грехи их на себе понесет. Посему Я дам ему часть между великими, и с сильными будет делить добычу за то, что предал душу свою на смерть, и к злодеям причтен был, тогда как он понес на себе грех многих и за преступников сделался ходатаем. (Ис. 53, 11–12)

Слова, обращенные Господом к Моисею, стали новым испытанием веры самого пророка. Хотя обетование о многочисленном потомстве, данное праотцам Аврааму, Исааку и Иакову, могло бы сбыться даже и в том случае, если бы из всего народа в живых остался один Моисей (т. е. Бог мог бы размножить его потомство, как это произошло с самими патриархами), тем не менее пророк, преисполненный любви и жалости к своему многострадальному, хотя и строптивому народу, умоляет Бога:

…Итак, если я приобрел благоволение в очах Твоих, то молю: открой мне путь Твой, дабы я познал Тебя, чтобы приобрести благоволение в очах Твоих; и помысли, что сии люди Твой народ. (Исх. 33, 13)

Моление праведника решающим образом повлияло на приговор:

И отменил Господь зло, о котором сказал, что наведет его на народ Свой. (Исх. 32, 14)
И обратился, и сошел Моисей с горы; в руке его были две скрижали откровения, на которых написано было с обеих сторон: и на той и на другой стороне написано было… (Исх. 32, 15)

Обычно скрижали изображаются как две сравнительно небольшие каменные пластины с надписью только на одной стороне. На самом деле заповеди были начертаны с обеих сторон, и это позволяет понять, как сравнительно объемный текст Декалога мог поместиться на скрижалях, которые Моисей нес в одной руке.

…Скрижали были дело Божие, и письмена, начертанные на скрижалях, были письмена Божии. (Исх. 32, 16)

Слова «и письмена… были письмена Божьи» многими толкователями понимаются как указание на священный характер древнееврейского алфавита, дарованного свыше, каждая буква которого содержит намеки на тайны духовного мира. Это – первый на земле алфавит, в котором каждый знак соответствует определенному звуку. Ранее существовали только иероглифические (Египет, Хеттское царство, Китай) и слоговые (Месопотамия и др.) письменности. Первыми заимствовали у израильтян алфавит прибережные жители Ханаана – финикийцы, поэтому он и стал известен грекам, перенявшим его, как «финикийский» (в наше время все более распространяется термин «еврейско-финикийское письмо»). От этого письма происходят все последующие алфавитные письменности: западные – через греческую азбуку, представляющую собой переделанное финикийское письмо (сохранены даже семитские названия букв, не имеющие в греческом языке смысла), а восточные – через арамейскую письменность (дальнейшее развитие еврейско-финикийского письма).

И услышал Иисус голос народа шумящего, и сказал Моисею: военный крик в стане. Но Моисей сказал: это не крик побеждающих и не вопль поражаемых; я слышу голос поющих. (Исх. 32, 17–18)

Иисус Навин, будучи провидцем, духовно «услышал» шум будущих поражений, которые постигнут народ за его грех. Однако Моисей ответил, что он слышит только קול ענות «коль ано́т» – «голос восклицаний», в Синодальном переводе – «голос поющих».

Когда же он приблизился к стану и увидел тельца и пляски, тогда он воспламенился гневом, и бросил из рук своих скрижали, и разбил их под горою… (Исх. 32, 19)

Моисей поступил так, конечно, не по собственной воле, но повинуясь Духу Божьему. Иначе он был бы осужден за дерзкий поступок, чего мы в Писании не находим. Народ показал себя недостойным высшего дара – скрижалей завета, народ нарушил завет – и знаком этого послужило разбитие скрижалей. Теперь разбитое приходилось заново «соединять» покаянием…

И взял тельца, которого они сделали, и сжег его в огне, и стер в прах, и рассыпал по воде, и дал ее пить сынам Израилевым. (Исх. 32, 20)

Идол был буквально «стерт в прах», чтобы показать его бессилие и ничтожность. И идолопоклонники не воспротивились этому: слишком велика и грозна была сила Божья, исходившая от Моисея!

И сказал Моисей Аарону: что сделал тебе народ сей, что ты ввел его в грех великий? (Исх. 32, 21)

Заметим, что в описании греха первосвященника проявляется правдивость и искренность библейского повествования: любое повествование, особенно составленное священнослужителями, должно было бы умолчать о столь серьезном нарушении заповеди Божьей предком всех священников…

И вот Аарон оправдывается пред Моисеем в содеянном (ст. 22–24). А Моисей пророческим взором уже созерцает последствия преступления:

Моисей увидел, что это народ необузданный, ибо Аарон допустил его до необузданности, к посрамлению пред врагами его. (Исх. 32,25)

Из-за поклонения тельцу многие беды постигнут израильтян, они будут поражены и унижены своими врагами,– все это узрел Моисей, ибо ему была открыта история грядущего.

И стал Моисей в воротах стана, и сказал: кто Господень, ко мне! И собрались к нему все сыны Левиины. (Исх. 32, 26)

Из воззвания Моисея и мгновенного отклика левитов становится ясно, что представители данного колена в поклонении тельцу не участвовали.

И он сказал им: так говорит Господь, Бог Израилев: возложите каждый свой меч на бедро свое, пройдите по стану от ворот до ворот и обратно, и убивайте каждый брата своего, каждый друга своего, каждый ближнего своего. (Исх.32, 27)

Идолопоклонство приводит всегда к трагическим последствиям. И Всевышнему необходимо было показать ужасное положения Божьего народа, когда он отвращается от живого Бога к идолам.

И поразил Господь народ за сделанного тельца, которого сделал Аарон. (Исх. 32, 35)
На другой день сказал Моисей народу: вы сделали великий грех; итак, я взойду к Господу, не заглажу ли греха вашего. (Исх. 32, 30)

Моисей вновь выступает ходатаем за народ и просит Бога о прощении.

И возвратился Моисей к Господу, и сказал: о, народ сей сделал великий грех: сделал себе золотого бога; Прости им грех их, а если нет, то изгладь и меня из книги Твоей, в которую Ты вписал. (Исх. 32, 31–32)

Здесь мы видим всю меру самоотверженности Моисея! В Евангелии от Иоанна содержатся такие слова Иисуса:

Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих. (Иоан. 15, 13)

Тут сказано о тех, кто отдает жизнь за друзей (именно такое значение имело в древности и сохранило по сей день выражение «положить душу за кого-либо»). В то же время мы видим, что Моисей готов пожертвовать ради народа не только земной жизнью, но записью в книге Господней!

От великой будущности согласен был отказаться Моисей ради спасения своего народа: от вечного блаженства! Готовностью принести такую жертву Моисей уподобляется Йешуа, являя собой и в нравственном смысле прообраз Ходатая, страдающего и умирающего за грехи человечества:

От уз и суда он был взят; но род его кто изъяснит? Ибо он отторгнут от земли живых; за преступления народа Моего претерпел казнь. (Ис. 53, 8)

Однако Господь, Который в свое время вложил в уста Аврааму пророческие слова о жертве Мессии – …Бог усмотрит Себе агнца для всесожжения… (Быт. 22, 8), – не принял жертвы Моисея за весь народ. Такую жертву был в состоянии принести один только Мессия:

…Он есть умилостивление за грехи наши, и не только за наши, но и загрехи всего мира. (I Иоан. 2, 2)

Тем не менее готовность Моисея, его искренняя и полная самоотверженность послужили угашению гнева, который мог излиться на народ. Благодаря молитве этот гнев постиг лишь тех, кто делом участвовал в поклонении тельцу, а не всех израильтян, сочувствовавших или просто не сопротивлявшихся им.

В конце этой главы Всевышний следующими словами определяет Свою волю над народом:

Того, кто согрешил предо Мною, изглажу из книги Моей. Итак, иди, веди народ сей, куда Я сказал тебе. Вот, и ангел Мой пойдет пред тобою, и в день посещения Моего и Я посещу их за грехи их (ст. 33-34).