В недельной главе Ницавим продолжается рассуждения над темой проклятий. Моисей подчёркивает неразрывную связь народа и земли Израиля. За непослушание Всевышнему проклятия касается не только народа, но и на Святой земли. Наилучшая по природным условиям и плодородию – «текущая молоком и медом» (Исход 3, 8),– она, после того, как израильтяне будут изгнаны, станет унылой пустыней:

И скажет последующий род, дети ваши, которые будут после вас, и чужеземец, который придет из земли дальней, увидев поражение земли сей и болезни, которыми изнурит ее Господь: Сера и соль, пожарище – вся земля; не засевается и не произращает она, и не выходит на ней никакой травы, как по истреблении Содома, Гоморры, Адмы и Севоима, которые ниспроверг Господь во гневе Своем и в ярости Своей. (Второзаконие 29, 22–23)

Удивительное пророчество говорит, что «дети ваши», т. е. последующие поколения, находясь в изгнании (ср. Втор. 28, 64–65), будут постоянно сохранять духовную связь со Святой землей, интересоваться ее состоянием, печалиться о ее опустошении и, по возможности, совершать в нее паломничества. Как известно, именно такая связь евреев с землей обетованной существовала во все века изгнания.

Но, кроме «детей», упомянут и «чужеземец» (в собирательном смысле), который «придет из земли дальней». Это пророчество начало исполняться с самых первых времен распространения христианства среди народов: страна земной жизни Мессии – Израиль стала центром паломничества для множества «чужеземцев». Однако, вместо того чтобы находить в Святой земле образец для подражания, как это могло бы происходить при соблюдении Израилем завета (ср. Втор. 4, 6–7; 28, 10–12; Ис. 2, 3; Иер. 3, 17), странники с сожалением отмечали ее бедственное положение, запустение и одичание.

Наказание, ожидающее страну за грехи ее жителей, сравнивается с наказанием Содома и других городов, совершенно уничтоженных Господом (Быт. 19, 24–28). И только по великой Его милости народ Израиля и Святая земля не разделили участь этих «ниспровергнутых» (Быт. 19, 25) городов:

Земля ваша опустошена; города ваши сожжены огнем; поля ваши в ваших глазах съедают чужие; все опустело, как после разорения чужими. И осталась дщерь Сиона, как шатер в винограднике, как шалаш в огороде, как осажденный город. Если бы Господь воинств не оставил нам небольшого остатка, то мы были бы то же, что Содом, уподобились бы Гоморре. (Исаия 1, 7–9)

Однако уже то, что земля совершенно оскудела; что она лишилась своей некогда обильной растительности, в том числе густых лесов; что большая часть ее обратилась в пустыни или болота,– все это явилось исполнением грозного Моисеева пророчества. Вот как обрисовал положение на Святой земле американский писатель Марк Твен (один из «чужеземцев, пришедших из земли дальней» – Втор. 29, 22), посетивший землю Израиля в середине 60-х годов XIX в.:

Палестину по праву можно считать царицей среди земель, одним своим видом наводящих уныние. Горы ее бесплодны и некрасивы, их краски тусклы. Долины – это неприглядные пустыни с чахлой растительностью, от которой так и веет тоской и убожеством. Мертвое море и море Галилейское сонно цепенеют среди пустынных гор и равнин, где не на чем отдохнуть глазу,– здесь нет ничего яркого или поражающего, нет ласковых пейзажей, дремлющих в лиловой дымке или испещренных тенями проплывающих в небе облаков.
Все очертания резки, все линии четки; здесь нет перспективы – в отдалении все так же лишено очарования, как и вблизи. Безрадостная, угрюмая и скорбная земля.
…… Палестина не снимает власяницы, и глава ее посыпана пеплом. Над ней тяготеет проклятие, которое иссушает ее поля и сковывает ее силы. …Там, где, перейдя вброд Иордан, ликующие толпы израильтян с пением вступили в землю обетованную, теперь видишь только убогий лагерь бедуинов в пестрых лохмотьях… Даже прославленный Иерусалим, одно из самых величавых имен в истории, утратил былое величие и превратился в нищую деревню… чудесный Храм, краса и гордость Израиля, не существует более…
Палестина – край заброшенный и неприглядный. Да и какой еще она может быть? Если земля проклята Богом, разве может это ее украсить? («Простаки за границей», кн. II, гл. 29)

Согласно пророчеству Моисея, народы будут не только со скорбью отмечать запустение некогда славнейшей из земель, но и задумываться над причиной этого:

И скажут все народы: за что Господь так поступил с сею землею? какая великая ярость гнева Его! И скажут: за то, что они оставили завет Господа, Бога отцов своих, который Он поставил с ними, когда вывел их из земли Египетской… (Втор. 29, 24–25)

Следовательно, «всем народам» во время исполнения пророчества не только будет известно о завете между Господом и Израилем, но учение об этом завете станет одной из важнейших основ их веры! Сказанное осуществилось после обращения народов в христианство и ислам – две величайшие мировые религии, корнями своими уходящие в еврейское Священное Писание.

Мало того, Моисей утверждает, что во времена рассеяния израильтян многобожие станет уже предметом осуждения у тех народов, среди которых они поселятся. Книга же завета, Тора, будет широко известна всем народам:

…И пошли, и стали служить иным богам, и поклоняться им, богам, которых они не знали и которых Он не назначал им: За то возгорелся гнев Господа на землю сию, и навел Он на нее все проклятия завета, написанные в сей книге… (Втор. 29, 26–27)

Из приведенных слов следует, что люди, их «произносящие», уже признают власть всемогущего Бога и с пренебрежением отзываются о «богах, которых Он не назначил им [израильтянам]». О «сей книге» (Торе) сказано как о хорошо известной среди народов и благоговейно ими чтимой.

Таким образом, изображая судьбу преступивших завет израильтян, Моисей попутно предрекает важнейшие духовные сдвиги в истории многих народов – особенно принятие ими монотеизма, основанного на библейской традиции.

30 глава недельного чтения Торы открывает нам обетование Всевышнего о возвращении народа Израиля в Святую землю и условия для этого возвращения.

Когда придут на тебя все слова эти - благословение и проклятие, которые изложил я тебе, и примешь [их] к сердцу своему среди всех народов, в которых рассеет тебя Господь Бог твой, и обратишься к Господу Богу твоему и послушаешь гласа Его, как я заповедую тебе сегодня, ты и сыны твои от всего сердца твоего и от всей души твоей, - тогда Господь Бог твой возвратит пленных твоих и умилосердится над тобою, и опять соберет тебя от всех народов, между которыми рассеет тебя Господь Бог твой. (Второзаконие 30, 1–3)

Речь идет не только о соблюдении закона: это нечто гораздо более глубокое и драгоценное, это отдача всей души и всего сердца Всевышнему. Это сердце смиренное и сокрушенное, обращающееся к Богу, с нежным и глубоким состраданием принимающему это сердце. В этом истинное благословение. Это нечто, стоящее несравненно выше всех обстоятельств жизни. Это Сам Бог во всей Своей полноте, во всем Своем совершенстве, Бог, принимающий кающуюся душу.

Хотя бы ты был рассеян до края неба, и оттуда соберет тебя Господь Бог твой, и оттуда возьмет тебя, и приведет тебя Господь Бог твой в землю, которою владели отцы твои, и получишь ее во владение, и облагодетельствует тебя и размножит тебя более отцов твоих; и обрежет Господь Бог твой сердце твое и сердце потомства твоего, чтобы ты любил Господа Бога твоего от всего сердца твоего и от всей души твоей, дабы жить тебе (Второзаконие 30:4-6).

Господь не только соберет их, приведет их в землю, размножит и облагодетельствует их, но Он еще и произведет глубокую работу в их сердцах; и действие благодати на их душу окажется сильнее и глубже внешнего благоденствия.

А ты обратишься и будешь слушать гласа Господа и исполнять все заповеди Его, которые заповедую тебе сегодня; с избытком даст тебе Господь Бог твой успех во всяком деле рук твоих, в плоде чрева твоего, в плоде скота твоего, в плоде земли твоей; ибо снова радоваться будет Господь о тебе, благодетельствуя [тебе], как Он радовался об отцах твоих (Второзаконие 30:8,9)

Пред нами рисуется облик народа, собранного воедино, приведенного в желанную землю, умноженного, залитого благословениями Божиими, получившего обрезание сердца, полностью преданного Богу и от всего сердца послушного всем святым заповедям Божиим. Есть ли на земле более благословенный народ?