В 25-й главе Книги Бытия говорится, что молился Исаак о жене своей Ревекке, ибо она была неплодна; Господь услышал его, и Ревекка зачала:

Сыновья в утробе ее стали биться, и она сказала: если так будет, то для чего мне это?.. (Быт. 25, 22)

Буквальный перевод с оригинала гласит: «…то для чего же я [существую]?..» …И пошла вопросить Господа. (Быт. 25, 22) Сыновья в утробе Ревекки боролись между собой – «толкались», как говорит древнееврейский текст. Эта борьба указывала на будущую вражду между близнецами. Первородство давало право получить великое духовное благословение Авраама и Исаака. Наследовать его имел право тот из братьев, кто наиболее достойно смог бы продолжить развитие благословенного народа Божьего. Ревекка «пошла вопросить Господа».

Господь сказал ей: два племени в чреве твоем, и два различных народа произойдут из утробы твоей; один народ сделается сильнее другого, и больший будет служить меньшему.(Быт. 25, 23)

Из утробы одной матери изошли два различных народа и два разных племени. Конечно, мы должны понимать это не только буквально, но и духовно; Иаков и Исав символизируют два рода людей: народ Божий, служащий Господу, и народ, противящийся Богу, нечестивый и грешный. О различии по крови, расе, о чужеродности здесь речь идти не может, ведь оба они сыновья одной матери. Все дело в духовном, внутреннем устроении.

И настало время родить ей: и вот близнецы в утробе ее. Первый вышел красный, весь, как кожа, косматый; и нарекли ему имя: Исав. (Быт. 25, 24–25)

Имя «Исав», עשו ‹Эса́в›, означает «волосатый», «косматый». В оригинале цветом он сравнивается с «красным облачением» (возможно, он родился в красной «рубашке»). Писание называет это облачение אדרת ‹аде́рет›, т. е. «царская мантия» (в Синодальном переводе «кожа»), от глагола אדר‹ада́р› – «величаться», «прославляться». «Адерет» – символ будущей царской власти потомков Исава, которые именовались по его имени эдомитянами, или идумеями. Уже в Книге Бытия говорится о том, что цари в роде Исава, или Едома, появились раньше, нежели в Израиле:

Вот цари, царствовавшие в земле Едома, прежде царствования царей у сынов Израилевых. (Быт. 36, 31)

– и далее перечисляются имена царей. Спустя почти два тысячелетия в Иудее воцарилась, при поддержке римлян, последняя династия эпохи второго Храма – династия Иродов, во времена которой жили на земле Йешуа и апостолы. Это была династия идумейского происхождения. И, наконец, сам Рим, по некоторым преданиям, был связан при своем возникновении с эдомитянами. Когда Ромул, основатель города, собирал разноплеменных жителей, чтобы заселить Рим, среди них было много выходцев с Востока, в том числе, согласно свидетельствам римских историков, носивших финикийские имена. В их числе, очевидно, вполне могли быть эдомитяне – поэтому в более поздних источниках Рим носит имя «Едом». И то, что рассказано в Книге Бытия об Иакове и Исаве, переносится символически на взаимоотношения Римской империи и Израиля…

Потом вышел брат его, держась рукою своею за пяту Исава; и наречено ему имя: Иаков… (Быт. 25, 26)

Иаков держался рукой за пяту Исава – это великий символ. Свидетельство в Послании к Римлянам:

…И не все дети Авраама, которые от семени его, но сказано: в Исааке наречется тебе семя. То есть не плотские дети суть дети Божии, но дети обетования признаются за семя. … И не одно это; но так было и с Ревеккою, когда она зачала в одно время двух сыновей от Исаака, отца нашего. Ибо, когда они еще не родились и не сделали ничего доброго или худого (дабы изволение Божие в избрании происходило не от дел, но от Призывающего), сказано было ей: больший будет в порабощении у меньшего, Как и написано: Иакова Я возлюбил, а Исава возненавидел. (Римл. 9, 7–13)

Таким образом, родившиеся братья, согласно свидетельству Писания, означают соответственно: Исав – человека плотского, а Иаков – духовного. Кроме того, они – символы того избрания, которое совершается «от утробы матери». Мы не будем касаться более глубоких и таинственных причин этого избрания, а скажем только, что Бог провидел злые дела Исава и благочестивые дела Иакова и поэтому, сообразно строю их душ, одного возлюбил, а другого отверг. Имя «Иаков», יעקב ‹Йаако́в›, происходит от глагола עקב‹ака́в›, что значит «запинать», в смысле «преодолевать», «одерживать победу», а также «оставлять след» и «следовать»; это тот, кому суждено бороться и победить, а также – «оставить след», т. е. стать образцом, или прообразом. История Иакова имеет четыре основных смысла: буквальный смысл, т. е. древние исторические повествования о патриархе, и три пласта прообразных и символических смыслов. Во-первых, в судьбе Иакова представлена история его потомков, народа израильского; во-вторых, Иаков прообраз Мессии Йешуа; и, наконец, Иаков изображает внутреннего человека. С перечисленными значениями и связано такое толкование имени Иакова, как «оставляющий след».

Дети выросли, и стал Исав человеком, искусным в звероловстве, человеком полей; а Иаков – человеком кротким, живущим в шатрах. (Быт. 25, 27)

Сказано лаконично, но как много в этом смысла. Исав стал «человеком, искусным в звероловстве, человеком полей». В 10-й главе в 8 и 9 стихах мы читали, что первым звероловом был Нимрод – великий деспот, первый царь, восставший против Бога и возглавивший строительство Вавилонской башни. Таким образом, Исав – духовный наследник Нимрода, тирана и отступника. Что означает характеристика «искусный в звероловстве» в духовном смысле? Очевидно, это человек хищный; человек, ставящий ловушки, капканы, тенета; человек, любящий проливать кровь. Кроме того, Исав – «человек полей», т. е. не привязанный к дому, к шатру, предпочитающий обитать в открытом пространстве. Может ли такой человек претендовать на то, чтобы унаследовать благословение Божье – благословение, данное еще Симу? В нем сказано:

…Благословен Господь, Бог Симов… Да распространит Бог Иафета, и да поселится он в шатрах Симовых…(Быт. 9, 26–27)

Речь идет о «шатрах», т. е., как мы уже говорили, о жилищах праведников, о храмах, о домах учения. О Иакове же сказано, что он «человек кроткий, живущий в шатрах». Древнееврейское слово תם ‹там›, переведенное здесь как «кроткий», имеет также значения «целостный», «непорочный», «невинный» а также миролюбивый. О шатрах, предназначенных для потомков Симовых, говорится не только в 9-й главе Книги Бытия, но и в Книге Чисел, где передается благословение Валаамово, которое должно почить на Израиле:

…Как прекрасны шатры твои, Иаков, жилища твои, Израиль! Расстилаются они, как долины, как сады при реке, как алойные дерева, насажденные Господом, как кедры при водах… (Числ. 24, 5–6)

Это сказано о шатрах: шатры уподоблены цветущим долинам и садам, вечнозеленым растениям – алойным деревьям и могучим кедрам. В системе метафор Писания зелень долин и садов указует на благодать и жизнь вечную (Песн. П. 2, 11–13; 4, 12–16; 5, 1; Ис. 1, 30; 61, 11 и др.). Что же означает, что Иаков жил в шатрах? Тут имеется два значения: буквальное – он стал скотоводом, пас овец, живя в пастушеских шатрах; и символическое – он «обитал», т. е. подолгу жил, в шатрах Авраама и Исаака, отцов своих, где учился следовать воле Божьей. И далее говорится:

Исаак любил Исава, потому что дичь его была по вкусу его, а Ревекка любила Иакова. (Быт. 25, 28)

Иаков и Исав представляют собой многогранные прообразы будущих «народов»: народа Божьего и «рода» нечестивцев. Сказано об Иакове, что он был кроток. Народу Бога предписано быть кроткими. Иаков живет в шатрах – он пастырь. Народом Божьим руководит духовный пастырь, и народ Божий – это общность «агнцев», кротких и смиренных, о которых сказал Йешуа, что овцы его повинуются его голосу (Иоан. 10, 27). Кроме того, народ Божий обитает в «шатрах учения» и внемлет учению Господа, как и Иаков жил в шатрах Авраама и Исаака. Исав прообраз «народа» нечестивого (речь идет не о расовом или национальном сообществе, а о чисто духовном, поскольку Иаков и Исав – по крови братья), отличается коварством, ненавистью, хищностью, стремлением к завоеваниям, пролитию крови – все это представлено в лице Исава, который «искусен в звероловстве». Исав – «человек поля»; разбойники обычно обитают в полях, лесах, степях – в отдалении от мирных поселений. Это те, кто ненавидит духовную культуру; культура вообще символически связана с построением дома, с устроением внутренним, с «обитанием в шатрах». «Люди поля» тяготеют к дикому, варварскому образу жизни, стремясь уничтожить культуру. Перейдем ко второму слою символов. Иаков есть прообраз Мессии: он человек кроткий, или «целостный». «Я кроток и смирен сердцем»,– сказал Йешуа (Матф. 11, 29). Иаков живет в шатрах как пастырь, и Йешуа – пастырь, отдающий жизнь свою за овец (Иоан. 10, 11). Йешуа призывает учеников в «шатры» для изучения слова Божьего, как и Иаков обитал в шатрах своих отцов, познавая волю Создателя. Будучи отроком двенадцати лет, как о том повествует Евангелие от Луки, Йешуа вошел в иерусалимский Храм и собеседовал с учителями, принимая от них учение и являя им свою мудрость: он пребывал в великом Божественном «шатре» (Лук. 2, 46–49). Противоположностью Йешуа является антихрист, прообраз которого Исав: он – хищник, зверолов, он расставляет невидимые капканы, улавливает души; он – убийца, он живет за счет жизней других. В то время как истинный пастырь полагает душу свою за овец, антихрист постоянно убивает, дабы присваивать себе жизненную силу своих жертв (на этом основана черная магия). Самый яркий пример тому – нацизм: его суть – устройство колоссальных мест массового жертвоприношения в виде концлагерей, пожирание жизненной силы других людей и целых народов, одним словом – сатанизм. Кроме того, Исав, «человек поля»,– образ антихриста в том смысле, что этот последний старается разрушить всякую духовную жизнь, внутренний «дом» человека и человечества, уничтожить культуру как таковую. Третий ряд символов: Иаков представляет духовного, внутреннего человека – ему свойственны кротость, незлобивость. Отношения пастыря и его стада переносятся во внутренний мир человека верующего: дух предстает пастырем, а все остальные душевные, умственные, телесные проявления человека являются как бы овцами, которых пасет этот пастырь. Дух повелевает, а все остальное в человеке призвано ему подчиняется и служит – такова основа внутренней жизни духовного человека. И, наконец, духовный человек обитает в «шатрах». Но здесь «шатер», Святилище Божье, уже находится внутри человека: «…вы – Храм Божий, и Дух Божий живет в вас…»,– говорит Дух через апостола Павла (I Кор. 3, 16). Духовный человек обитает в «шатрах» в том смысле, что желает уединения с Богом, желает заключиться в своем внутреннем Храме и внимать живому голосу Духа Святого. Прямую противоположность духовному являет человек невозрожденный, «внешний». В нем, как и в Исаве, доминируют хищность и самолюбие; он присваивает, но не отдает; лишает других жизненной силы, чтобы самому овладеть ею. Внутренне он устроен так же, как общество, созданное «по типу Исава»: его внутренняя жизнь подобна жизни шайки разбойников во главе с атаманом; а атаманом является его собственная, ничем не ограниченная воля. «Я так хочу!» – вот его кредо, которому следуют все его мысли, чувства, речи и поступки. Наконец, человек «внешний» есть «человек поля»: он очень не любит уединения и боится его, он все время ищет внешних развлечений, он практически никогда не бывает во внутреннем своем «шатре», наедине с Богом и обличающей совестью. …И дальше мы читаем о том, как Исав лишился своего первородства:

И сварил Иаков кушанье; а Исав пришел с поля усталый. И сказал Исав Иакову: дай мне поесть красного, красного этого, ибо я устал. От сего дано ему прозвище: Едом. (Быт. 25, 29–30)

Исав, любящий кровопролитие, любящий красный цвет более всего, почувствовал особое стремление к этому кушанью. Его прозвище אדום ‹Эдо́м› означает «красный». Здесь же мы находим еще одно отличие Исава: он «устал». Его образ жизни ведет к изнеможению и внутреннему опустошению – в отличие от Иакова, который всегда бодр (ср. Ис. 40, 31: «…а надеющиеся на Господа обновятся в силе: поднимут крылья, как орлы, потекут – и не устанут, пойдут – и не утомятся»).

Иаков сказал: продай мне теперь же свое первородство. Исав сказал: вот я умираю, что мне в этом первородстве? (Быт.25, 31–32)

Задумаемся: зачем же Иаков так хочет получить первородство, так жаждет его? Неужели ради того, чтобы иметь какие-то материальные преимущества? Ни в коем случае. Он знает нрав Исава, он предугадывает, что он так и не получит имущество отца, Исаака, которым завладел Исав. Богатство, которое Иаков приобрел, было послано ему Богом. Иаков, обучавшийся в шатрах Авраама и Исаака, знавший тайны Божьи, был прекрасно осведомлен о тех величайших духовных благах, которые принесет ему первородство,– он хотел стать наследником обетований, данных свыше Аврааму и Исааку, и понимал, что брат его, Исав, их недостоин. И потому он согласился перенести любые лишения – нужду, скитания, странничество,–только бы получить живое общение с Богом, это ни с чем не сравнимое благо, это величайшее благословение. А Исав, как мы видим, относится к своему первородству с крайним пренебрежением. Он говорит:

Вот я умираю, что мне в этом первородстве?

Таково рассуждение плотского человека, который совершенно не верит ни в какие обетования: я смертен, я умру, к чему мне ваши призрачные духовные благословения? Зачем нужна духовная жизнь вообще? Дайте мне вот сейчас реальное, вещественное благо, дайте мне насытиться, и, как бы говорит он, я за это с удовольствием отдам все свои духовные преимущества. Итак, Исав есть человек, который хочет сейчас, в сей миг, насладиться миром материальным. Он полностью отождествляет себя со своим смертным телом, с животной природой:

Вот я умираю, что мне в этом первородстве?
Иаков сказал: поклянись мне теперь же. Он поклялся ему и продал первородство свое Иакову. И дал Иаков Исаву хлеба и кушанья из чечевицы; и он ел и пил, и встал и пошел; и пренебрег Исав первородство. (Быт. 25, 33–34)

Он «…ел и пил, и встал и пошел…» В этом – весь образ жизни Исава: поесть и попить, встать и пойти, не размышляя о том, куда идешь, откуда уходишь, что отдаешь за материальные блага. Исав постоянно торопится: он «занят делом», ему «пора идти», ему некогда рассуждать… И смотрите: он поклялся; но клятва в библейском контексте – это последнее слово, завершающее договор, слово, не подлежащее изменению (Евр. 6, 16). Теперь Исав навсегда, и притом законно, лишен первородства; поэтому все дальнейшее, в том числе и та хитрость, благодаря которой Иаков получает благословение, предназначенное первородному сыну, вытекает из клятвы Исава: он поклялся, что на первородство больше не претендует. был ли достоин получить наследие великих святых – Авраама и Исаака – человек, который так пренебрежительно к этому наследию относился? И мог ли Бог принять такого человека в общение, в завет с Собою?